НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ

НА БОЛОТЕ

Болото на Венере… Это представлялось межпланетникам абсурдным. Более абсурдным, чем пальмовые рощи на Луне либо стада скотин на нагих пиках астероидов. Белесый туман заместо пламенного неба и водянистый ил заместо сухого, как пламя, песка. Это разламывало издавна и крепко установившееся мировоззрение и являлось само по себе открытием главной значимости НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Но вкупе с тем это неописуемо усложняло положение, ибо было неожиданностью. А ведь ничто так не портит суровое дело, как неожиданность. Даже отважный шофер гобийских вездеходов, не достаточно ознакомленный о теориях, господствовавших в науке о Венере, и поэтому не имевший об этой планетке решительно никакого представления, ощущал себя значительно обескураженным: то НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ малое, что он увидел через раскрытый лючок, совсем не соответствовало роли проводника — спеца по пустыням, к которой он готовился.

Что все-таки касается других членов экипажа, то, так как их взор на вещи был, естественно, обширнее, неожиданность вызвала у их еще более суровые опаски. Не то чтоб НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ пилоты и геологи не были подготовлены к различного рода осложнениям и бедам. Совсем нет. Каждый знал, к примеру, что при скоростях “Хиуса” посадочное место могло оказаться на расстоянии многих тыщ км от Голконды; “Хиус” мог сесть в горах, перевернуться, в конце концов, разбиться о горы. Но все это были НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ предусмотренные отягощения и беды и поэтому не жуткие, даже если они угрожали смертью. “В большенном деле всегда риск, — обожал гласить Краюхин, — и тем, кто очень опасается смерти, с нами не по дороге”. Но болото на Венере!

При всей собственной выдержке и большом опыте межпланетники только с огромным трудом скрывали друг НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ от друга охватившее их беспокойство. Профессия приучила их быть сдержанными в схожих случаях. А меж тем любой из их осознавал, что судьба экспедиции и их жизнь зависят сейчас от целого ряда неведомых пока событий. В сознании каждого быстро, один за одним, появлялись новые и новые вопросы. Далековато ли НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ тянется болото? Что оно собой представляет? Пройдет ли по нему “Мальчишка”? Не угрожает ли “Хиусу” опасность погрузиться еще поглубже либо перевернуться и затонуть? Можно ли рискнуть вновь поднять планетолет и попробовать высадить его где-нибудь в другом месте?

Незадолго перед стартом Дауге произнес Краюхину: “Лишь бы благополучно сесть, а там мы НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ пройдем хоть через ад”. Они все знали, что, может быть, придется “пройти через ад”, но кто мог представить, что этот ад будет вот таким — мутным, булькающим, непонятным?..

Как уже было сказано, Быкова, по его неосведомленности, тревожили суждения совершенно другого порядка. За судьбу экспедиции он не волновался, ибо НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ веровал в волшебные способности “Хиуса” и, главное, в собственных товарищей, в особенности в Ермакова, в голосе которого не чувствовалось и тени растерянности. Для Быкова неожиданность была только приключением. И он был очень польщен, когда Ермаков встал на его сторону в небольшом споре с Юрковским у открытого лючка.

С НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ трудом вытаскивая ноги из вязкой жижи, Быков сделал пару шажков за Ермаковым. Тот тормознул, прислушиваясь. Уплотненная желтая полутьма окружала их. Они лицезрели только маленькой участок жирно мерцающей трясины, но слышно было почти все. Невидимое болото издавало странноватые звуки. Оно осипло вздыхало, кашляло, отхаркивалось. Глухие стоны доносились издалека, басовитый рев НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ и протяжное высочайшее гудение. Возможно, звуки эти производила сама трясина, но Быков поразмыслил вдруг о умопомрачительных тварях, которые могли прятаться в тумане, и торопливо ощупал за поясом гранаты. “Поведать об этом друзьям по гобийской экспедиции, — помыслил он, — так не поверят!” Противное чувство одиночества обхватило его. Он обернулся вспять, на черную НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ громадину “Хиуса”, взял автомат наперевес и двинулся вперед, обгоняя Ермакова.

Тик… тик-тик… тик… — неуверенно, чуть слышно застучал счетчик дозиметра. “Мало, не больше тысячной рентгена”, — успокоил он себя и здесь же запамятовал об этом, ощутив под ногами что-то жесткое. Он наклонился, шаря перед собой свободной рукою. Через НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ дымку испарений над заржавелой маслянистой поверхностью выступили какие-то угловатые, облепленные илом глыбы.

— Как у вас дела, Алексей Петрович? — раздался глас Ермакова.

— Пока ничего… особого, — отозвался Быков, — все в порядке. Очень топко. Под ногами не то камешки, не то осколки…

Скользя и спотыкаясь, он полез через непонятные глыбы. Под ногами хлюпало, чмокало НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, чавкало…

— Очень засасывает? — спросил Ермаков.

— Нет, — ответил Алексей Петрович и провалился по пояс.

“Не утопнуть бы ненароком…” — мелькнула тревожная идея. Но в эту минутку ствол автомата царапнул по жесткому. Быков вгляделся с удивлением. Путь преграждала шершавая сероватая площадка с отсвечивающей на изломе глянцевитой кромкой.

— Анатолий Борисович НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ! — позвал он.

— Да?

— Далее болото асфальтировано.

— Не сообразил. Иду к вам.

— Я говорю, далее болото покрыто асфальтом.

— Ты бредишь, Алексей? — донесся встревоженный глас Дауге. Он совместно с другими членами экипажа стоял у открытого лючка и ловил каждое слово разведчиков.

— Правда, реальный асфальт! Либо вроде такыра в наших пустынях.

Быков закинул НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ автомат за спину и уперся руками. Трясина с протяжным сосущим звуком выпустила его. Он стал на колени, отполз на четвереньках от края и встал.

…Тик… тик-тик… тик…

— Реальный крепкий асфальт, Анатолий Борисович. Стою!

— Может быть, это сберегал? — с потаенной надеждой в голосе спросил, подходя, Ермаков.

— Не знаю… нет, не НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ сберегал. Это как корка над болотом.

Ермаков наклонился.

— Толщина приблизительно см 30–30 5, — произнес он.

— Я знаю, что же все-таки это такое, — вмешался вдруг Крутиков. — Ведь “Хиус” спускался на фотореакторе…

— О черт! — Было слышно, как Юрковский звонко шлепнул себя по шлему. — Ведь это…

— Спекшийся ил, непременно, — подтвердил Ермаков. — Фотореактор НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ выжег из него воду, образовалась корка. А “Хиус” при посадке проломил ее.

— Похоже на это, — согласился Быков. Он шел повдоль кромки, с любопытством приглядываясь. — Широкая, как Красноватая площадь, ровненькая, плясать можно. Но вся в трещинках.

— “Мальчишка” пройдет? — осведомился Ермаков.

Быков ответил небережно:

— “Мальчишка” всюду пройдет.

…Тик-тик… тик… тик-тик НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ…

— Ну что все-таки, товарищи… Я возвращаюсь. Думаю, экипажу можно высаживаться. Юрковский и Спицын, отчаливайте к Быкову.

— Есть!

— “Вперед, покорители неба!” — саркастически пропел Юр­ков­ский, вылезая из лючка. — Эй, Богдан, поберегись!

— А я? — обиженно осведомился Дауге.

— Мы с вами займемся анализом образцов грунта и атмосферы и НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ кое-что поглядим.

— Отлично, Анатолий Борисович.

— Миша Антонович, — распорядился Ермаков, появившись в кес­сонном отсеке, — ступайте в рубку и попробуйте прощупать ок­рест­ности локатором… Товарищ Быков, на данный момент к вам подходят Юр­ков­ский со Спицыным. Вы старший. Попытайтесь дойти до наружного края пло­щадки. Далее не ходить.

— Слушаюсь.

“Верно НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, — пошевелил мозгами Быков. — Тупо ползать втемную по шейку в этой трясине, когда у нас есть транспортер с инфракрасными про­екторами. Правда, транспортер еще нужно снять…”

Кое-где недалеко чертыхался вполголоса Юрковский. При­глу­шен­ный глас Богдана произнес:

— Правее, правее, Володя…

Через пару минут послышались неспешные чавкающие звуки, и НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ из тумана выплыли две сероватые фигуры.

— Где ты здесь, Алешка? Черт, ни зги не видно… Как, еще не сожрали тебя местные чудища?

— Бог миловал, — буркнул Быков, помогая обоим выкарабкаться на “такыр”.

Юрковский притопнул, пробуя крепкость корки. Богдан, обтирая ладонью забрызганную илом лицевую часть шлема, произнес:

— Напрасно это НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, скажу я вам…

— Что?

— Напрасно ее окрестили Венерой.

— Кого? А-а… — Быков пожал плечами. — Дело, знаешь, не в заглавии.

Юрковский расхохотался.

Они нерасторопно пошли, перепрыгивая через широкие трещинкы, в каких дымилась водянистая масса ила.

— Богдан! — понизив глас, проговорил Быков. — Ведь болото испускает… Слышишь?

…Тик… тик-тик-тик-тик…

— Слышу. Это НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ ересь. У нас очень чувствительные счетчики, Алеша.

— Все, что попадает под фотореактор, должно источать, — наставительно изрек Юрковский. — Ясно даже и…

— Погодите-ка… — Богдан поднял руку.

Они тормознули. Непонятные голоса Ермакова и Дауге стали чуть слышны в шорохах и потрескивании наушников.

— На сколько мы отошли от “Хиуса”, как вы думаете НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ? — спросил Спицын.

— Метров на 70–восемьдесят, — стремительно ответил Быков.

— Так. Означает, наших радиотелефонов хватает лишь на это расстояние.

— Мало, — увидел Юрковский. — Ионизация, возможно?

— Да…

…Тик… тик-тик… тик… тик…

Они пошли далее. Рев, бульканье, подвывание становились все слышнее. Кое-где впереди справа раздался звучный храп.

— Чу! Слышу пушек гром… — пробормотал НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Юрковский.

— Вот она!

Наружняя кромка большой лепешки, выжженной на поверхности трясины пламенем фотореактора, была закруглена и полого уходила в жижу. И сходу за ней из тумана выступили бледно-серые необычные силуэты странноватых растений. До их было рукою подать — не больше 10 шагов, но белесые волны испарений безпрерывно меняли и НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ искажали их вид, открывая одни и окутывая непроницаемой темнотой другие детали, и рассмотреть их как надо не было никакой способности.

— Венерианский лес, — шепнул Юрковский с таким странноватым выражением, что Быков недоверчиво покосился на него.

— Да… венерианский. По-моему, пакость, — кашлянув, произнес Богдан.

— Молчи, Богдан! Ты говоришь ерунду… Ведь это жизнь! Новые НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ формы жизни! И мы — мы! — открыли их…

— Вот, кажется, еще одна новенькая форма жизни, — пробормотал Быков, с беспокойством вглядываясь в огромное черное пятно, в один момент показавшееся у края корки неподалеку от их.

— Где? — живо оборотился Юрковский.

Пятно пропало.

— Мне показалось… — начал Быков, но маленький, глухой рев оборвал его НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. — Вот, слышите?

— Это кое-где тут, рядом… — Спицын ткнул рукою на право.

— Да-да, недалеко. Означает, я вправду лицезрел…

Быков потихоньку потянул из-за пояса гранату, тревожно смотря то туда то сюда.

— Огромное? — спросил Спицын.

— Огромное…

Опять раздался рев, сейчас уже совершенно близко. Ни одно земное животное не НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ могло издавать такие звуки — механические, похожие на вой паровой сирены, и вкупе с тем полные опасности.

Быков вздрогнул.

— Ревет… — тихонько произнес он.

— Да… Пойдем поглядим? — осиплым голосом предложил Юрковский. — Эх, или дело на Марсе! До чего щедрая и благопристойная планетка! Санаторий!

…Тик… тик-тик… тик-тик…

— Нет, идти не НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ следует, — произнес Спицын. — Лихачество…

Быков промолчал.

— Боитесь? Тогда я один… — Юрковский решительно шагнул вперед.

Все вышло очень стремительно. Быков оборотился к Спицыну, и в этот момент что-то тяжко упало на площадку, как будто скинули на асфальт тюк влажного белья. Круглая черная масса величиной с упитанную корову надвинулась на НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ людей из тумана. Юрковский отшатнулся и со сдавленным кликом сорвался в болото. Спицын попятился. Секунду Быкову казалось, что вокруг воцарилась мертвая тишь. Потом застенчивое “тик-тик” дозиметра вошло в сознание, и он опамятовался.

— Ложись! — закричал он.

Спицын, упав ничком, увидел, как Быков прыгнул вспять и взмахнул правой рукою — раз НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ и снова. Два тупых звонких удара оглушили его. Туман кратко озарился 2-мя оранжевыми вспышками, и два раза появилось и одномоментно пропало в сумраке блестящее мокрое тело — огромный кожаный мешок, изрытый глубокими складками. С визгом пронеслись осколки, дробно простучали по “асфальту”. Потом все стихло.

— Finita la comedia, — механично пробормотал НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Спицын, с трудом поднимаясь на ноги.

— Где Юрковский? — задыхаясь, кликнул Быков.

— Тут… Дайте руку…

Они втащили на “асфальт” Юрковского, вымазанного с головы до ног. “Пижон”, молча, кинулся к тому месту, где три минутки вспять находилось чудовище.

— Ничего, — разочарованно произнес он.

Вправду, чудовище пропало.

— Но ведь оно было? — Юрковский прогуливался повдоль края НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ площадки, останавливался, нагибался, упираясь руками в колени, всматривался в неясные очертания перепутанных стеблей и стволов за пеленой испарений.

— Было…

— Он… оно ушло.

— Как будто растворилось, — вдумчиво произнес Спицын.

— Может быть, вы не попали? — наивно спросил Юрковский, останавливаясь перед Быковым, который озабоченно осматривал автомат.

Быков презрительно фыркнул.

— Ну НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ хорошо, ушел он, и слава аллаху, — произнес Спицын. — Любопытно, что ему от нас было необходимо? Желал пообедать?

— Ер-рунда! — с чувством произнес Юрковский. — У-дивительная ерунда. И откуда только идет это дурацкое представление о чудищах-людоедах с других планет! Досужим писакам вольно сочинять, как будто стоит нам показаться на другой планетке НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, как у всех местных животных аппетит разыгрывается… Но ведь ты… ты же старенькый межпланетник, Богдан!..

Назад шли молчком. Голосов Ермакова и Дауге не было слышно: возможно, они уже возвратились во внутренние помещения “Хиуса”. Перед тем как вновь ступить в дымящийся ил, Юрковский произнес вдумчиво:

— Вроде бы то ни было НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, а живность на Венере есть. Оч-чень любопытно! Только… вы убеждены, Алексей Петрович, что не промахнулись?

Это было уж очень. Быков гневно засопел и поторопился вперед.

…Тик… тик-тик-тик… тик-тик…

Быков задержался за очисткой орудия и, войдя в кают-компанию, застал спор в самом НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ разгаре. Юрковский и Дауге, разбитые столом, орали друг на друга, азартно выпятив подбородки, а Крутиков и Богдан Спицын слушали их с ироничным видом, временами вставляя язвительные высказывания. Ермакова в каюте не было.

— Тогда чем ты это объяснишь? — упрямо, по-видимому, не впервой, спрашивал Дауге.

— Я для тебя уже…

— Это НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ мне понятно. Я желаю сказать: почему, в таком случае, оно кинулось на нас?

— Да кто для тебя произнес, что оно кинулось на нас?

— Богдан произнес. Ты сам подтвердил.

— Ничего подобного. Оно просто натолкнулось на нас. Не много того: я уверен, что, пока бравый Алексей Петрович не влепил в него свои НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ бомбы, оно и не подозревало о нашем существовании!

— Я лично,— произнес Богдан Спицын,— в схожих случаях склонен все-же полагать самое худшее и очень признателен Алексею Петровичу.

— А я,— произнес Быков, смотря на Юрковского испод­лобья,— не имел права поступить по другому. И впредь буду так поступать, прошу увидеть НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ!

Юрковский пренебрежительно скривил губки.

— Мы отвлеклись от сущности дела,— обратился он к Дауге.— Итак…

— Итак, — схватил Спицын, — ты, Владимир, утверждаешь, что существа различных миров, различных пла­нет, не могут испытывать слюнотечения при виде друг дружку. Различная организация, различная эволюция и все та­кое. Так?

— Примитивно, но так,— согласился НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Юрковский.

— Не знаю… может быть, ты и прав, только… По­мнишь Валю Безухову из группы обслуживания? Ты дол­жен отлично держать в голове ее. У нее была собака… так для себя, помесь таксы с бульдогом, поразительно глуповатый пес. Ко­гда Воронов привез с Калисто белоснежную ящерицу, этот гиб­рид— я имею в НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ виду пса — забрался в питомник и в два счета отъел у ящерицы лапы — никто и ахнуть не успел. Правда, позже, дурачина, нестерпимо мучился животиком це­лую неделю…

— Вот видишь… — неуверенно произнес Юрковский.

Крутиков и Быков расхохотались.

— Так грустно завершилась встреча созданий различных миров, — серьезно заключил Спицын, — собаки с планетки НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Земля и ящерицы со спутника Юпитера.

— Да ведь и ежу ясно… — Юрковский поразмыслил и махнул рукою. — Пещерные люди!

Вошел Ермаков — как обычно, размеренный, только мало более бледноватый, чем обычно. Он присел к столу, раскрыл блокнот в кожаном переплете и склонил над ним забинтованную голову. Все замолчали, смотря на него НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Быков сел поудобнее и приготовился слушать.

— Прошу внимания, товарищи, — произнес Ермаков. — Нужно обсудить план последующих действий.

Стало тихо, слышно было, как потрескивает холодильник.

— Я не имею еще инфы от группы Быкова… — Ермаков захлопнул блокнот и откинулся на спинку кресла. — Алексей Петрович, доложите результаты разведки.

Быков поднялся.

— Болото, — начал он НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, — очень топкое болото. В 10 шагах от “Хиуса”…

Он говорил медлительно, стараясь не пропустить ни одной подробности, и с огорчением задумывался, что за таковой доклад начальник геологического управления именовал бы его размазней. Но Ермаков слушал пристально, хвалебно кивал, делал какие-то пометки в блокноте. Быкова несколько изумило то, что НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ командир, слушая о возникновении неведомого животного, не показал никакого любопытства и только улыбнулся, когда Юрковский нетерпеливо заерзал, протестуя, видимо, против очень натуралистического описания его, Юрковского, поведения во время схватки с венерианской гадиной.

— Вот и все, — вздохнул Быков.

— Означает, ввысь ногами… — повторил Ермаков. — Спасибо, товарищ Быков. Садитесь.

Дауге подмигнул ему и НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ кивнул в сторону насупившегося “пижона”. Быков сделал каменное лицо и отвернулся.

— Ну что ж… — Ермаков поднялся, потрогал повязку, поморщился. — Резюмируем все, что нам понятно. “Хиус” совсем внезапно для всех нас сел в болото. По моим расчетам, мы находимся менее чем в 100 километрах к югу от Голконды НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Менее чем в 100… Расстояние, видите ли, невелико. При других обстоятельствах нам хватило бы суток, чтоб покрыть это расстояние. Но…

— Вот конкретно, — шепнул Спицын.

— …мы сидим на болоте. Не много того, по данным радиолокации — не очень надежным, правда, — болото окружено горным хребтом, заключено в кольцо скал, и в этом кольце не НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ удалось нащупать никаких признаков просвета.

— Вулкан? — спросил Дауге.

— Может быть, мы находимся в кратере великанского грязевого вулкана. И престранный это вулкан, дол­жно быть, так как анализ илистой воды указывает… — Ермаков раскрыл блокнот: — Вот, извольте. Смесь при­мерно в равной пропорции тяжеленной и сверхтяжелой воды.

Юрковский подпрыгнул на месте НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ:

— Тритиевая вода?

— T2O, — кивнул Ермаков.

— Но…

— Да. Период полураспада трития всего около 12-ти лет. Означает…

— Означает, — схватил Дауге, — или наш вулкан образовался очень не так давно, или существует некий естественный источник, пополняющий убыль трития…

Каким должен быть естественный источник сверхтяжелого водорода изотопа, который на Земле делается в специально оборудованных реакторах НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, — Быков не мог для себя представить. Но он молчал и продолжал слушать.

— И это еще не все, — произнес Ермаков. — Кратер — если это кратер — представляет собой бездонную пропасть. Во всяком случае, наши эхолоты оказались бессильны.

— Каковой поперечник кратера? — стремительно спросил Юрковский.

— Кратер, разумеется, практически круглый, поперечник его около пятидесяти НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ км. “Хиус” находится поближе к его северо-восточному краю: с этой стороны от нас до хребта всего восемь км. Таково положение, товарищи.

Юрковский встал, пригладил волосы:

— Короче говоря, под нами сотки метров трясины. От цели нас отделяют 100 км, из которых 10 км болота, и скалистая гряда. Верно?

— Таково положение, — кивнул НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Ермаков.

— Болото наполовину состоит из тритиевой воды. Позволю для себя напомнить, что тритий распадается с испусканием нейтронов, а нейтронное облучение — долгое нейтронное облучение, я имею в виду — это совсем не мед, даже при наличии спецкостюмов.

— Совсем правильно.

— Но… Быков заверяет нас, что “Мальчишка” пройдет через болото. А через НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ горы?

— “Мальчишка” пройдет всюду, — упорно повторил Быков. — В последнем случае горы буду рвать.

— Гм… И все таки я предпочитаю, чтоб мы, отправляясь на “Мальчугане”, оставили “Хиус” в более неопасном положении. Учтите…

Юрковский сел.

— Не думаю, чтоб пришлось рвать горы, — начал Дауге, — хребет не может быть сплошным. Просто нам придется выискать НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ проход, и мы его найдем.

— И еще прошу подразумевать, — произнес Спицын, — что “Хиус” не адаптирован к горизонтальному полету. Совсем не сложно ошибиться и промахнуться на несколько тыщ км. Мы все знаем, чем возможно окажутся атмосферные потоки на этой милой планетке. И в конце концов, лучше посиживать в болоте, чем лежать НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ на горах…

Юрковский пожал плечами.

— Как я понимаю, — заговорил молчавший до сего времени Крутиков, — идет речь о том, в чем больше риска: в том ли, чтоб бросить все как есть, либо в попытке убраться с болота. Так ведь?

— Ваше мировоззрение? — спросил Ермаков.

— Если Алеша… другими словами НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ Алексей Петрович ручается за “Мальчугана” и если геологи ручаются за “Хиус”, следует бросить все как есть.

— Что означает “ручаются за “Хиус”? — спросил Юрковский.

— Другими словами обоснуют, что “Хиус” не провалится в эту самую пропасть и не перевернется. — И штурман засунул в рот пустую трубочку.

Ермаков встал.

— Означает, “Хиус” остается НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ тут, — твердо произнес он. — Мы с Дауге провели нужные измерения, и мне представляется, что планетолет стоит довольно крепко. Во всяком случае, пользуясь выражением Миши Антоновича, риск провалиться в трясину не больше риска свалиться на горы при попытке переменить место. Итак, “Хиус” остается тут.

Быков покосился на Юрковского. Тот и НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ бровью не повел.

— Далее. “Хиус” нельзя оставлять без присмотра. Потому с “Мальчуганом” пойдут 5 человек. Один из пилотов остается.

Спицын вздрогнул и обеспокоенно посмотрел на Ермакова. Крутиков вытащил трубочку изо рта.

— Неизменным дежурным по “Хиусу” я оставляю Крутикова. Возражений нет? Я имею в виду значительные возражения…

По широкому, благодушному лицу штурмана было НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ видно, что у него есть возражения — правда, к огорчению, не значительные.

— Отлично. Не будем терять время, товарищи. Нам необходимо будет тронуться в течение ближайших 20 4 часов. Правда, на данный момент по венерианскому времени вечер, и старт придется на ночное время, но я не думаю, чтоб мгла помешала нам больше НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, чем мешает на данный момент туман. Давайте закусим…

— …чем бог послал, — вздохнул Крутиков.

— …и возьмемся за “Мальчугана”. Вопросы есть?

Совещание окончилось. Быков увидел, что все наперерыв старались выразить свое сострадание Мише Антоновичу, у которого был вправду очень злосчастный вид. Юрковский своими руками налил ему какао, Дауге то и дело обирал НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ с него невидимые пушинки, Спицын открыл для него банку обезжиренной колбасы.

— Кстати, — произнес Юрковский, воткнув вилку в прохладную вареную курицу, — очень успешно, что от купола “Хиуса” до поверхности болота всего несколько метров. Нам не придется возиться с блочной системой, в какой я, поправде, так ни черта и не сообразил.

— Пустяки НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, — заявил Дауге, — это совсем не так трудно, и для тебя еще представится случай разобраться в ней, Владимир, когда мы будем затаскивать “Мальчугана” назад. А на данный момент, очевидно, наше счастье… Как, Алексей?

— В два счета, — промямлил Быков с набитым ртом.

Вправду, “Мальчишка” был спущен “в два НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ счета”. Переднюю стену контейнера сняли, разомкнули внутренние крепления, и Быков очень принципиально попросил товарищей возвратиться в кессонную камеру.

— Так будет… кхм… безопаснее, — уклончиво и неопределенно произнес он.

Удивленно пересмеиваясь, межпланетники повиновались. Быков задраил лючки вездехода, сел перед пультом и положил пальцы на кнопки. “Мальчишка” заворчал, тихонько лязгнул гусеницами. “А сейчас НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ… — поразмыслил Быков, сейчас мы удивим их”. Громко взвыл движок, и “Мальчишка” прыгнул. Межпланетники узрели, как широкая черная масса с рокотом и железным лязгом мелькнула и погрузилась в туман. “Хиус” качнулся, как будто лодка на волнах. Болото дрогнуло от тяжкого удара. Скрежеща гусеницами по осколкам “асфальтовой” корки, транспортер выбрался из трясины НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, с внезапной легкостью не то поплыл, не то покатился, разбрасывая вокруг себя фонтаны ила, обрисовал маленький круг и застыл под выходным лючком звездолета. Броский белоснежный свет прожектора осенил клубящиеся облака испарений.

— Мастер! — пробормотал Юрковский.

Крутиков экзальтированно захлопал в ладоши. Длинноватая нескладная фигура сероватым привидением выросла перед лючком, придавила руки к НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ бокам, и древесный глас проскрипел в наушниках:

— Товарищ командир, “Мальчишка” приведен в походную готовность.

Если можно гласить о спортсменстве в профессии, то Быков всегда был мало спортсменом. Во всяком случае, его прыжки на гусеничных вездеходах без разбега ставили его в 1-ые ряды виртуозов-водителей. Он знал это НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, гордился этим. Идея “изумить” товарищей пришла ему в голову в один момент, когда он возился у фронтальной стены контейнера. Он еще не знал, как отнесется к этому акробатическому номеру командир, и это немного волновало. Но Ермаков только пожал ему руку.

— Все таки, Алексей Петрович, вам следовало предупредить нас.

— Это нереально НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, — засмеялся Спицын. — Реальный мастер всегда мало фокусник. Должен же он получить какое-то наслаждение от собственного мастерства!

Началась загрузка багажников “Мальчугана”. Межпланетники работали несколько часов попорядку, перетаскивая ящики с продовольствием и снаряжением и нейлоновые бурдюки с подкисленной витаминизированной водой из камер-хранилищ к кессону и из кессона в лючки транс НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ­портера. Над болотом спустилась ночь, непроницаемая тьма покрыла все вокруг. Из темного тумана доносились глухие стршные звуки. И чуть слышно, но безпрерывно и напористо отстукивали счетчики дозиметров: тик… тик-тик .. тик…

В конце концов все было закончено. Быков и Ермаков в по­следний раз произвели осмотр транспортер от НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ перископов до гусениц, покопались в машинном отсеке, опробовали крепкость креплений грузов, заполнивших практически все сво­бодное место в пассажирском отделении, и вы­брались наружу. Все уже ожидали их, и мокроватая силикетовая ткань костюмов отсвечивала в луче прожектора.

Быков плотно задраил лючки. Ермаков отдал приказ:

— На данный момент всем НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ спать! Через четверть часа проверю.

Межпланетники, усталые, но удовлетворенные, перебрасываясь шуточками, поднялись на “Хиус”.

Но спать не пришлось. Когда они, сняв спецкостюмы, забавно болтая и смеясь, спустились в кают-компанию, чтоб наспех поужинать, спешивший впереди Крутиков вдруг поскользнулся и с размаху сел на пол.

— Вот злонравия достойные плоды НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ! — назначил Юрковский.

— Черт! — Толстый штурман вскочил на ноги и понюхал ладонь. Какой… кто разлил тут эту мерзость?

— Какую мерзость?

— Погодите, товарищи… — встревоженно произнес Ермаков. — Что же все-таки это такое, вправду?

Пол в кают-компании был покрыт узкой пленкой красной прозрачной слизи. И только сейчас Быков ощутил резкий, противный НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ запах, схожий на смрад от гниющих фруктов. В горле у него запершило. Юрковский шумно потянул носом, фыркнул и чихнул.

— Откуда эта вонища? — проговорил он, оглядываясь.

Ермаков наклонился и осторожно взял малость слизи на палец в перчатке. Межпланетники недоуменно переглянулись.

— Что, фактически, случилось? — спросил Дауге нетерпеливо.

— Вот, смотрите! — Крутиков указал на буфет. — И НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ там тоже! И там!

Из-под неплотно прикрытой дверцы буфета свешивались фестоны каких-либо рыжеватых нитей. Огромное рыжеватое пятно показывалось в углу около холодильника. Позабытая на столе тарелка была заполнена заржавелой лохматой сетью.

— Плесень, что ли?

Ермаков, гадливо вытирая палец носовым платком, покачал головой.

— Об этом мы запамятовали… — пробормотал НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ он.

— А! — Юрковский взял со стола тарелку, наклонил ее и с омерзением поставил. — Я понимаю.

Он подошел к буфету, потом склонился над пятном у холодильника. Быков с испугом и удивлением смотрел за ним.

— Что случилось? — опять спросил Дауге.

— Вам же сказано, — ответил Юрковский. — Мы утратили внимательность. Мы впустили противника НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ в свою крепость.

— Какого противника?

— Плесень… грибки… — как будто про себя проговорил Ермаков. — Мы внесли в “Хиус” споры венерианской фауны, и вот итог… Как я мог запамятовать об этом? — Он очень потер ладонями лицо. — Вот что, товарищи. Отставить сон и ужин. Нужно оглядеть планетолет и кропотливо обеззаразить все помещения НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ ультразвуком. Пока будем надежды, что ничего небезопасного нет… но на всякий случай приказываю всем немедля принять душ и обтереться спиртом.

— Может быть, после? — спросил Юрковский.

— После тоже. Да и на данный момент непременно. За работу, за работу!

Удивленные этой новейшей неожиданностью, встревоженные незнакомыми нотами в голосе НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ командира, межпланетники принялись за осмотр. Кожаная обивка в неких каютах оказалась покрытой белесыми пузырьками величиной с булавочную головку. Полимерная обивка не пострадала. Предметы, содержащие воду, поросли нитевидной плесенью. На шерстяных ковриках в душевой, на полотенцах, на простынях образовались лохматые холмы заржавелой сети. Крутиков с страхом нашел, что все неконсервированные продукты НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ в буфете, в том числе облюбованный им кусок ветчины, перевоплотился в отвратительные карие комья, издающие резкий, мерзкий запах, а в нижнем кессоне Быков с страхом нашел страшный маслянисто-серый гриб, лопнувший при первом же прикосновении. Это было реальным бедствием, и пришлось пройтись ультразвуковыми насадками по всем закоулкам.

— Видимо НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, легкая вода для местной микрофауны еще более благоприятна, чем томная, — увидел Юрковский.

— Да… к огорчению… — ответил сухо Ермаков.

Быков на всякий случай обрызгал антисептической жидкостью все автоматы и гранаты и спустился, чтоб посодействовать Дауге, перебиравшему полиэтиленовые пакетики с “нескончаемым” хлебом. Хлеб не пострадал.

— Ты не знаешь, почему Ермаков так встревожился? — спросил НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ он.

— Не знаю. Другими словами, естественно, еще спокойнее было бы без этой пакости… Одно можно сказать: Ермаков не таковой человек, чтоб беспокоиться по пустякам.

Это Быков осознавал и сам. Вобщем, Ермаков удовлетворил его любопытство. Когда через три часа усталые до последней степени члены экипажа “Хиуса” сошлись в НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ конце концов в кают-компании, чтоб поужинать “чем бог послал”, как выразился с горьковатым сарказмом Крутиков (мясной бульон и шоколад), командир произнес, ни на кого не смотря:

— 5 годов назад экипаж южноамериканского звездолета “Астра-12”, высадившийся на Каллисто, умер от неведомой заболевания, продолжавшейся пятнадцать часов. Думаю, с нами ничего подобного не случится НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Имею все основания так мыслить. Но… будьте аккуратны. При мельчайшем недомогании немедля сообщайте мне.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу, и добавил:

— После ужина всем умываться, обтираться и спать. В вашем распоряжении семь часов сна. Вас, товарищ Крутиков, прошу зайти ко мне.

— Я бы на данный момент с удовольствием испил стаканчик НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ коньяку, — прошептал Быков.

Иоганыч кратко вздохнул.

Красноватое И Темное

Справа и слева медлительно ползут вертикальные темные горы, гладкие, блестящие, как антрацит. Впереди все утопает в красном сумраке кажется, что стенки нескончаемого коридора смыкаются там. Дно расселины, изрытое и перекошенное, покрыто толстым слоем черной тяжеленной пыли. Пыль подымается НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ за транспортером и стремительно оседает, хороня под собой следы гусениц. А наверху тянется узенькая иззубренная полоса оранжево-красного неба, и по ней с обезумевшой скоростью скользят пятнистые багряные тучи. Удивительно и жутковато в этом прямом и узеньком, как разрез ножиком, проходе в темных базальтовых горах. Возможно, по таковой же дороге вел когда НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ-то Вергилий в ад создателя “Божественной комедии”. Гладкость стенок наводит на идея об умопомрачительной… может быть, даже разумной точности сил, создавших ее. Это еще одна загадка Венеры, очень непростая, чтоб решать ее мимоходом.

Вобщем, Дауге и Юрковский не упустили, естественно, варианта выстроить на этот счет несколько гипотез НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Раскачиваясь и подпрыгивая от толчков, стукаясь головами об обивку низкого потолка, они разглагольствовали о синклиналях и эпейрогенезе, винили друг дружку в неведении простых истин и то и дело обращались за поддержкой к Ермакову и Богдану Спицыну. В конце концов командир надел шлем и отключил наушники, а Богдан в НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ ответ на чисто риторический вопрос о том, каково его мировоззрение относительно способности метаморфизма верхних пород под воздействием гранитных внедрений на Венере, серьезно произнес:

— По-моему, рецессивная аллель оказывает влияние на фенотип, только когда генотип гомозиготен…

Ответ этот вызвал негодование споривших, но закончил спор. Быков, понимая в тектонике столько же, сколько в НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ формальной генетике, прекращению спора обрадовался: маловразумительная скороговорка геологов почему-либо представлялась ему неприемлимой перед лицом охваченного красно-черными сумерками одичавшего и грозного мира, царившего на той стороне смотрового лючка.

Вчера, когда покрытый липкой грязюкой, волоча за собой длинноватые плети белесых болотных растений, транспортер вырвался в конце концов НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ из трясины и тумана на каменистое подножие темного хребта, пришлось длительно колесить взад и вперед в поисках чего-нибудь схожего на проход. Горы, густо заросшие бурым, жестким, как железо, плющом, казались безвыходно неприступными. Тогда Ермакову пришло в голову использовать для поисков радиолокатор, и разыскиваемое было найдено в пару минут — именно НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ эта расселина, сокрытая за буйными зарослями нагих веток с полуметровыми шипами. С ревом и скрежетом транспортер вломился в эти стальные тропические заросли и, помогая для себя растопыренными опорными “ногами”, ломая и подминая упругие стволы, ввалился в проход. Выйдя наружу, межпланетники молчком глядели на стенки, на кровавую полосу неба. Позже Дауге произнес НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ:

— А ведь земля под ногами… дрожит.

Быков не чувствовал ничего, но Ермаков отозвался тихо:

— Это Голконда… — и, обернувшись к Быкову, спросил: — Пройдем?

— Рискнем, Анатолий Борисович, — бодро ответил Алексей Петрович. — А если встретим завал либо тупик, вернемся и еще поищем, только и всего. Либо взорвем…

“Мальчишка” двинулся НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ далее. Часы тянулись за часами, километры за километрами, ничего схожего на тупик либо завал не возникало, и Алексей Петрович успокоился.

Ровно гудит движок, поскрипывают и трещат ящики и упаковочные ремни. Все заснули, даже неугомонный Юрковский. В зеркале над экраном инфракрасного проектора Быков лицезреет внутренность кабины. Дремлет Богдан, уронив голову на крышку рации НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ. Дремлет, лежа ничком на тюках, Юрковский. Дремлет, прислонившись к нему, Иоганыч и морщит во сне свое не плохое коварное лицо. Рядом кивает серебристым шлемом Ермаков. А мимо смотрового лючка, покачиваясь и кренясь, ползут темные блестящие стенки — справа стенка и слева стенка. Свет фар танцует по изрытой поверхности недвижных НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ дюн темного праха. Далее — сумерки, тьма. Кое-где там стенки раздвинутся, и “Мальчишка” выйдет в пустыню. Если впереди нет тупика.

…Накреняются и опрокидываются темные стенки, в смотровой лючок заглядывает раскаленное небо. Транспортер выбирается из глубочайшей рытвины, и опять пятна света плывут по волнам темной слежавшейся пыли. Еще НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ ухаб, еще трещинка, и еще…

Пройдено 20 км по болоту и практически столько же по ущелью. Быков уже 5 часов за пультом управления. Одеревенели ноги, ноет затылок, от напряжения либо от непривычного сочетания красноватого с черным слезятся глаза. Но доверить транспортер на таковой дороге кому-нибудь, даже командиру, нельзя. С транспортером НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ, естественно, ничего не случится, но скорость… Сам Быков не может позволить для себя роскошь дать больше шести-восьми км в час. Хоть бы быстрее кончились эти окаянные горы!

Ермаков выпрямился и отбросил шлем на затылок.

— Как дорога, Алексей Петрович?

— Без конфигураций.

— Утомились?

Быков пожал плечами.

— Может быть, передадите мне управление НА БЕРЕГАХ УРАНОВОЙ ГОЛКОНДЫ и поспите?

— Дорога очень непростая.

— Да, дорога гнусная. Ничего, скоро выйдем в пустыню.

— Неплохо бы…

Юрковский поднялся и сел, потирая ладонями лицо:

— Ух, славно подремал! Дауге!

— М-м…


na-2-semestr-2014-2015-uchebnogo-goda.html
na-2011-1016-gg-i-vikurs-na-posleduyushie-5-let-2016-2020-gg.html
na-2013-2015-gg-g-majkop-2012-god.html